Вологодская область

Убиты и забыты: 75 лет трагедии 2-й ударной армии

16.04.2017


                                                           Путник, придешь в Спарту,

                                                    скажи, что видел нас лежащими здесь,

                                                                как велел закон…


 

Наступление

 

Эти вдохновенные строки, выбитые в Греции на могиле 300 спартанцев, донесшие до нас весть о героизме защитников Фермопил и считавшиеся с тех пор песнью песней храбрости, верности и долга, могли бы быть высечены и на обелиске на железнодорожной станции Мясной Бор в Новгородской области, в память о  погибших там в 1942 году  бойцах и командирах 2-ой ударной армии Волховского фронта.

Но над заметенными следами убитых, умерших от голода,  замерзших советских солдат стоит русская церковь, а на ней стоит  крест, и звенит похоронный колокол, призывая всех нас помнить  десятки тысяч молодых жизней, отданных за  нас…

Память об их непередаваемых страданиях и смерти, об их беспримерной храбрости, преданности и верности долгу переживет время, когда уже давно умолкнут триумфальные крики победителей и забудется ожесточение побежденных.

И всё же возникает вопрос: почему я хочу рассказать о трагедии именно 2-й ударной армии? Мало ли целиком погибло армий и целых фронтов в 1942 году: 33-я армия, Керченский фронт, Харьковская катастрофа… Но гибель 2-й ударной стоит в этом ряду особняком. Потому что к физической смерти воинов этой армии добавляется и смерть моральная. На них стоит неофициальная, но ощутимая печать обвинения в предательстве, из-за того, что командующий  2-й ударной армией генерал-лейтенант Власов, находясь в плену, возглавил антибольшевистское движение против сталинского режима.  

Давайте вернемся на 75 лет назад, в январь 1942 года под блокадный Ленинград.   Вообще говоря битва за снятие блокады с Ленинграда — это уникальное в своем роде сражение Красной Армии, немыслимо кровавое, и долгое время безуспешное. Участвовавшие в этой войне войска Ленинградского и Волховского фронтов  непрерывно наступали, а немцы по большей части вели оборонительные бои, связывая наши крупные силы. Месяцами атакующие на одних и тех же направлениях советские армии всегда численно превосходили врага и всегда несли большие потери. Эти потери увеличивались многократно за счет необученности наших солдат, слабой профессиональной подготовки командиров и огромной сложности снабжения войск. Битва продолжалась три года и обошлась нам в три миллиона убитых, пропавших без вести и раненых бойцов. Еще один миллион жителей Ленинграда погиб за это время в самом городе.

Начнем «от печки». 5 января 1942 года в Кремле состоялось заседание Ставки Верховного Главнокомандования , на котором было принято решение о всеобщем наступлении РККА на пространстве от Балтийского до Черного моря, нанесении стратегического поражения вермахту и выходе на государственную границу СССР в 1942 году. Такое решение было обусловлено удачным контрнаступлением советских войск под Москвой и освобождением Керченского полуострова. Сталин решил, немецкая армия начала разваливаться и достаточно несколько мощных ударов для того, чтобы она начала отступать по всем направлениям.

Одним из таких направлений было Ленинградское. В разгроме группы армий «Север», блокировавшей Ленинград, согласно грандиозному плану, основная роль отводилась Волховскому фронту. Войскам его правого крыла предстояло во взаимодействии с Ленинградским фронтом разгромить 18-ю немецкую армию и деблокировать Ленинград. На карте всё это было красиво: перерезать немецкие коммуникации глубоким обходом с юга и уничтожить 18 немецкую армию генерал-полковника Георга Линдеманна.  

Почетную задачу вырвать Ленинград из тисков блокады  и пост  командующего Волховским фронтом получил генералармии Кирилл Афанасьевич Мерецков.

  В подчинении генерала Мерецкова 242 тысячи человек, 2295 орудий и минометов, 220 танков. Волховский фронт превосходил противника в людях как минимум в 2,2 раза, в танках — в 3,2, в артиллерии — в 1,5, в авиации — в 1,3 раза. Наступление предстояло вести в пустынной лесисто-болотистой местности, в условиях бездорожья, по глубокому снегу, прикрывавшему со времен ледникового периода незамерзающие хляби, что изначально исключало широкий маневр. Наступать можно было либо вдоль редких шоссейных и железных дорог, либо по лесным просекам.

      В ходе наступления в северо-западном направлении предстояло окружить и уничтожить противника, действовавшего под Ленинградом. Главный удар наносился в центре, в направлении на Грузино, Сиверскую, Волосово, Луга, глубоко обходя Ленинград с юга. Для выполнения этой задачи предназначались 59-я (366, 372, 374, 376, 378 и 382-я стрелковые, 78-я и 87-я кавалерийские дивизии, два танковых и шесть лыжных батальонов) и 2-я ударная (327-я стрелковая дивизия, 22, 23, 24, 25, 53, 57, 58, 59-я стрелковые бригады, два танковых и шесть лыжных батальонов) армии.

  13 января 1942 года в 9.30 утра началась «Битва на Волхове».

      2 ударная армия (327-я стрелковая дивизия, 22, 23, 24, 25, 53, 57, 58, 59-я стрелковые бригады, два танковых и шесть лыжных батальонов) перешла в наступление. Воинам армии удалось зацепиться за плацдармы на западном берегу реки Волхов.

     Советское наступление развивалось мучительно медленно. Немцы всюду оказывали упорное сопротивление.

       Четыре дня понадобилось войскам 2-й ударной армии, чтобы преодолеть восьмикилометровый путь до второй позиции немецкой обороны, оборудованной вдоль железной и шоссейной дорог Чудово — Новгород. Еще неделю они  безуспешно атаковали укрепленные пункты Мясной Бор, Мостки и Спасскую Полисть. Снарядов уже не хватало, в воздухе господствовала авиация противника. Боевые действия велись вслепую, немецкие позиции брали массой пока еще живой силы.

  Только 24 января 366-я стрелковая дивизия овладела Мясным Бором, ключевой позицией второго рубежа немецкой обороны. Немедленно Мерецков принял решение о введении в прорыв 13-го кавалерийского корпуса под командованием генерала Н.И. Гусева в составе двух кавалерийских и одной стрелковой дивизий. В директиве командующего фронтом № 0021 говорилось: «Не позднее 27 января … овладеть Любанью. С организацией обороны не связываться».

   Однако лихого кавалерийского рейда на Любань не получилось. Господство немецкой авиации при полном отсутствии у конников зенитных средств вынудили прекратить активные действия в светлое время суток.  Опорные пункты приходилось брать внезапными ночными атаками в пешем строю. Корпус втянулся в безрезультатные затяжные бои. «До сих пор недоумеваю, — размышляет бывший рядовой И.И. Калабин, — на что рассчитывало командование, загоняя коней в непроходимый лес, где ни дорог, ни тропинок и снега лошадям по брюхо?»

Вслед за корпусом потянулись в прорыв остальные соединения 2-й ударной армии и артиллерия РГК. Наступление велось, по существу, с открытыми флангами, поскольку соседние армии значительно отставали.

Ширина прорыва по западному берегу реки Волхов достигла 25 км, но в районе Мясного Бора она сужалась до 3–4 км.

    А ведь исход битвы решался не в глубине территории у острия наступательных клиньев РККА, врезавшихся далеко в леса немецкого  тыла, какими бы угрожающими эти клинья ни казались на карте, а на месте прорыва Волхова и у шоссе Новгород— Чудово, т. е. у населенных пунктов Мясной Бор, Мостки и Спасская Полисть. Это ясно сознавало командование группы армий «Север» , которое в соответствии с этим планировало свои контрудары. Это поняли также солдаты, унтер-офицеры и офицеры, которые с особой стойкостью и упорством сражались здесь за каждый квадратный метр земли.

     К середине февраля армия генерала Клыкова окончательно увязла в лесах и болотах. «Наступление обычно велось четверо суток, — вспоминает бывший командир взвода из 382-й дивизии И.Д. Никонов. — Морозы в январе доходили до 40 градусов. В дни наступления пищи мы не получали. Недоставало всего: продуктов, фуража, боеприпасов. Патронов выдавали по одной-две обоймы, их  добывали у убитых…Перед немецкими позициями все было устлано трупами наших бойцов, раненые пытались переползти через трупы и тоже умирали или замерзали. У нас траншей и даже ячеек никаких не было. Забирались в воронки и прятались за трупы. Трупы с переднего края никто не убирал, они так и истлели, без вести павшие…»

Таким образом, в начале марта 1942 года части 2-й ударной армии остановились, не дойдя 6 км до Любани. Фронт армии растянулся на 200 км. Приказ наступать все дальше и дальше, невзирая на фланги, привел к образованию Любанской «бутыли» — территории площадью в 3 тысячи квадратных километров с узкой горловиной в месте прорыва. Этот четырехкилометровый коридор от деревни Мясной Бор до деревни Кречно, который немцы все время пытались перерезать, а мы силами 52-й и 59-й армий расширить, был единственной коммуникацией, обеспечивающей снабжение наступавших частей.

1 марта противник начал переброску сил к основанию горловины прорыва.

 

Начало конца

 

15 марта немцы, завершив сосредоточение ударных кулаков, при поддержке авиации 1-го воздушного флота начали операцию «Раубтир» и к исходу 18 марта встречными ударами с севера и юга перекрыли горловину в четырех километрах к западу от Мясного Бора, перерезав коммуникации 2-й ударной армии. Теперь ее связь с базами снабжения осуществлялась только по воздуху. Соединившиеся части вермахта немедленно приступили к оборудованию отсечной позиции по рекам Полисть и Глушица.

    Неприятно пораженный Сталин приказал Мерецкову выехать в войска и лично организовать прорыв, а заодно «полностью разгромить и уничтожить контрнаступающие части врага». Начались жестокие бои по восстановлению коридора.

       Писатель В. Д. Пекелис, один из бывших курсантов, участник прорыва коридора в Мясном Бору, вспоминал: «Мы вместе с другими частями пробили коридор шириной до 500 метров. Он то сужался, то расширялся. Бывало и так — коридор пробит, а по нему не пройти из–за плотного обстрела. Наши потери в тех боях были огромными, так как противник вел непрерывный артиллерийский, минометный, ружейный и автоматный обстрел с фронта, флангов, тыла…

        Хоронить убитых негде — кругом глубоко промезшая земля, деревья, снег по пояс. Все просеки, поляны, делянки были завалены трупами, по ним ходили, на них сидели, лежали. Когда требовалось обозначить путь в лесу или проходы в снегу, вместо вех втыкали тела погибших…».

  Бросив в бой пять стрелковых дивизий, две стрелковые, 7-ю гвардейскую танковую бригаду и все имевшиеся под рукой части Мерецков частично выполнил сталинский приказ и 29 марта доложил, что «части противника, оседлавшие дорогу, отброшены в северном и южном направлениях». На следующий день, продолжая радовать Кремль «бодрыми донесениями», Военный совет фронта сообщил, что с утра 2 апреля 2-я ударная армия при поддержке 450 артиллерийских и минометных стволов и двух тяжелых гвардейских реактивных полков возобновит решительное наступление на Любань.

Вот картина штурма Любани абсолютно свежей, полнокровной 92-й дивизией. Полки 92–й дивизии развернулись в одну линию и бросились на врага. Артподготовки почти не было из–за отсутствия снарядов. Немецкие пулеметные гнезда, расположенные через каждые 50 метров, открыли по наступающим сильный огонь. А перед насыпью еще оказалось сплошное минное поле. Бывший начальник связи одного из полков Г. А. Бензин вспоминал: «Буквально через полчаса все было кончено. В нашем 317–м стрелковом полку осталось лишь триста бойцов».

Снабжение армии осуществлялось через узкий коридор у Мясного Бора. Красноармейцы стали называть его Чертовым мостом, а заболоченную местность между речками Полистью и Глушицей — Долиной смерти. По насквозь простреливаемому перешейку тянулись вереницы носильщиков, доставлявших снаряды и сухари. Это их имел в виду Мерецков, сообщая, что во 2-ю ударную армию «опять пошли транспорты с продовольствием, фуражом и боеприпасами».

Немцы обстреливали и бомбили круглосуточно. 2–я ударная  стала голодать. Спасение было в том, что осталось много лошадей корпуса Гусева, убитых еще зимой. Бойцы называли эту пищу «гусятиной». Соли не было. Не было хлеба. Бойцы получали в день по спичечному коробку сухарной крошки. Цинга приняла массовые размеры. Люди пили хвойный настой и березовый сок, искали молодую крапиву, травку–кислицу и первые листья на деревьях. Кругом плавали трупы, поэтому даже с питьевой водой было трудно — хлорка кончилась, а кипятить воду на костре — значило вызвать огонь немецких орудий и минометов, бомбы «юнкерсов» и «мессершмиттов». За разведение костра приказ по армии грозил расстрелом.

    В апреле наступила оттепель, затем пошли обильные дожди и единственная дорога, снабжающая действующую армию всем необходимым, превратилась в месиво, а окружающая местность — в сплошное болото. Окончательно замер автотранспорт. В войска доставлялись только патроны к стрелковому оружию и мины малого калибра.

16 апреля командарм Клыкоа был снят с должности. Закономерно возник вопрос: кому поручить руководство войсками 2-й ударной армии? В тот же день состоялся телефонный разговор генерал-лейтенанта А.А.Власова и дивизионного комиссара И.В. Зуева с К.А.Мерецковым, который назначил командармом Власова. Так Власов стал командующим 2-й ударной армией, оставаясь одновременно заместителем командующего Волховским фронтом.

Кто же он такой, самый известный изменник и предатель?  Власов был сыном крестьянина–кустаря. Среднее образование завершил после революции в единой трудовой школе. Но получить высшее образование не успел — в 1920 году его призвали в Красную Армию и послали на курсы комсостава. С тех пор служил в армии на разных должностях. В 1929 г. окончил курсы комсостава «Выстрел», а в 1935 г. — первый курс Военно–вечерней академии РККА и с 1938 г. командовал дивизией. Но недолго — его командировали в Китай на один год военным советником, генералиссимус Чан Кай–ши наградил Власова за оказанную помощь высшим китайским орденом Золотой Дракон. Вернувшись из Китая, Власов принял 99–ю дивизию, которую в 1940 г. признали лучшей в РККА по боевой подготовке, а Власова наградили орденом Ленина. В этом же году он получил звание генерал–майора. В начале войны Власов командовал 4–м механизированным корпусом в районе Львова. Корпус вел жестокие бои,  потом он неоднократно попадал в окружение, но всякий раз прорывал кольцо. Высшее командование РККА обратило внимание на военные способности Власова, он получил назначение командующим 37–й армией, оборонявшей Киев. По отзывам очевидцев, на посту командарма он действовал храбро и умело. Не растерялся и в окружении, а когда 37–я армия получила приказ идти на прорыв, Власов благополучно вышел из кольца, сохранив все документы и партбилет. Он месяц скитался по немецким тылам, но остался верен присяге. После выхода из окружения его назначили командующим 20–й армией, защищавшей Москву. 20–я армия отличилась в Московской битве. После стойкой обороны она освобождала Клин, Солнечногорск. Власова наградили орденом Красного Знамени, он побывал на приеме у Сталина. Управление кадров ЦК ВКП(б) в Справке от 24 февраля 1942 г. сообщало Сталину: «Власов аттестуется всесторонне развитым, хорошо подготовленным в оперативно–тактическом отношении командиром /…/, компрометирующих материалов на т. Власова не имеется». Сталин отметил Власова как перспективного генерала, 7 марта вторично вызвал его в Москву и с повышением в звании и должности перевел на новое место службы — заместителем командующего Волховским фронтом. Власов имел боевой опыт, доказал преданность Родине, его назначение должно было укрепить командование фронта.

Власов получил войска, практически уже не способные сражаться, армию, которую надо было спасать. С середины апреля хлеба выдавалось менее половины нормы, других продуктов вообще не было. Некомплект в дивизиях доходил до 70 %. Артиллерия была лишена снарядов. Обмороженные, изголодавшиеся, завшивевшие бойцы недели и месяцы сидели в болотных топях.

       Но ни о каком выводе 2-й ударной армии из мешка, в то время когда ее положение уже стало критическим, Ставка даже не думала, хотя армия оставалась ударной только по названию. Она даже обороняться могла с трудом. Фактически в окружении вместе с вошедшими в прорыв частями 52-й и 59-й армий находилось более 62 тысяч человек без продовольствия и 600 орудий без снарядов. Снабжения практически не было, иногда «кукурузники», несшие большие потери от немецких истребителей, сбрасывали бумажные мешки с сухарями, из которых большая часть разбивалась или пропадала в болотах.

 

Агония

 

    Наконец, 14 мая Ставка дала директиву об отводе войск 2-й ударной армии «из занимаемого ею района». 31 мая немцы перекрыли выход к Мясному Бору. 2-я ударная армия продолжала вести бой в полном окружении. Действия советских частей парализовали немецкие пикировщики, безнаказанно висевшие в воздухе от рассвета до наступления темноты. Световой день составлял почти 20 часов. Потери были огромные.

     В начале июня на участках обороны армии начались ожесточенные бои. Противник сжимал кольцо, а 2-я ударная армия предпринимала отчаянные попытки вырваться из мешка. 59-я и 52-я армии прорывалась ей навстречу.

В радиограмме от 20 июня Власов и Зуев сообщали:

«Начальнику ГШКА. Начальнику штаба фронта.

Прошу понять, что части восточной группы  обескровлены. Оборона противника по реке Полисть не нарушена. Пехота 52-й и 59-й армий на реку Полисть с востока не вышла. Наши части скованы огнем противника и продвижения не имеют.» Василевский по радио предложил прислать за Военным советом армии самолет и вывезти его из окружения, но Власов от самолета отказался категорически, заявив, что его место в своих войсках.

Только 22 июня шатавшимся от голода бойцам 2-й ударной удалось прорвать немецкие позиции со своей стороны. До полудня 23 июня из окружения вышло 6018 раненых и около 1000 относительно здоровых.

Затем немцы заблокировали прорыв. Ударом в направлении узкоколейной железной дороги они прорвали фронт и овладели Новой Керестью. Район, занимаемый советскими войсками, сократился до такого размера, что простреливался немецкой артиллерией на всю глубину. Узел связи был разбит, управление нарушено. Армия лишилась единственной площадки, где принимались доставленные самолетами продовольствие и боеприпасы.

«Июнь. Северные белые ночи, — вспоминает очевидец. — Целые сутки висели над нами немецкие самолеты, сбрасывая бомбы, поливая из пулеметов. Не смолкая, гудела орудийная канонада. Можно оглохнуть от треска ломающихся, горящих деревьев, от грома и грохота артиллерийского огня, адской чечетки пулеметных очередей, надрывного воя мин. Каждая пуля — в цель, снаряд — в цель и бомба — тоже в цель, потому что скученность войск невероятная. Люди мечутся в лесу, ища подходящего убежища. Лес горит, торф дымит… Везде воронки, изуродованные деревья, кучи ненужных винтовок, искореженные бочки, вагонетки и трупы, трупы повсюду. Тысячи зловонных трупов, сплошь облепленных мухами, разлагающиеся на июньском солнце… На каждой кочке, где посуше, - раненые. Крики и стоны, мольбы о помощи. Кто пить просит, кто умоляет прикончить…»

Коридор представлял собой четыре насквозь простреливавшихся километра узкой — 250–300 метров — полоски земли и болот вдоль железной дороги. Эти километры живой волной, где пешком, где ползком, под ураганным артиллерийским и минометным огнем противника преодолевали измученные, голодные, умиравшие на ходу люди, почти неспособные к сопротивлению, собиравшие все силы просто для того, чтобы сделать еще один шаг на восток. В отдельных местах немецкие пулеметы расстреливали их буквально в упор, как в тире. Весь коридор был завален трупами в несколько слоев, живые ползли по телам мертвых.

          Кое-кому из бойцов и начсостава действительно удалось прорваться. Вот как «прорывалась» 59-я стрелковая бригада в описании бывшего командира артвзвода И. Д. Елоховского: «Отход начался 24-го в час ночи. Послышались выкрики: «Эх, погибать так погибать, ребята! Впере-о-од!!!» Толпа хлынула вдоль узкоколейки.  Я всю войну прошел, но такого побоища больше нигде не видел. Никакого свободного «коридора»: немец и тут, и там — со всех сторон. И ты бежишь, и стреляешь на ходу куда попало. Мало кто жив остался… Из 59-й бригады вышло в тот день 32 человека».

   Десятки тысяч солдат и командиров, штаб агонизирующей армии остались на клочке болот размером 2 на 2 километра у Новой Керести, подвергаясь со всех сторон уничтожающему огню противника.

      Во второй половине 24 июня немцы закрыли коридор и приступили к полному уничтожению окруженных войск. Комдив И. М. Антюфеев вспоминал: «Войска армии,  зажатые в тиски на небольшом клочке территории у Мясного Бора, подверглись уничтожающему огню из всех видов оружия и со всех сторон, в том числе из шестиствольных минометов. В течение многих часов территория в районе Мясного Бора представляла собой огнедышащий кратер.»

       Спастись удалось немногим.. 28 июня 1942 года армия фактически прекратила существование. После этого дня у Мясного Бора не вышел из окружения ни один человек.

      Численность личного состава 2–й ударной армии на 1 июля 1942 г. насчитывала 25 398 человек.

В начале любанских боев — 7 января 1942 г. — войска, принимавшие участие в операции, насчитывали

 

325700 чел. Потери в Любанской операции составили около 300 000 убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести. По 5000 человек в сутки..

В победном донесении вермахта сообщалось о захваченных 649 орудиях, 171 танке и 32 759 советских солдатах, взятых в плен. 12 июля в деревне Туховежи Оредежского района генерал Власов сдался в плен немецкому патрулю под командой гауптмана фон Швердтнера. При командующем находилась лишь повар-инструктор военторга М.И. Воронова — очередная походно-полевая жена. На следующий день Власова допрашивали в штаб-квартире Линдемана. Германское информационное бюро передало сообщение о пленении крупного русского генерала за Волховом.

 Еще ничего не было известно о поведении генерала в плену, еще не вышла первая подписанная им листовка, и лишь через полгода будет опубликовано знаменитое «Смоленское воззвание» Русского Комитета, призвавшего русский народ встать на борьбу против большевизма, «Сталина и его клики» вместе с «национал-социалистической Германией Адольфа Гитлера», а уже в конце июля красноармейцам на политинформациях рассказывали, что генерал Власов, получив приказ командования, ничего не предпринял для того, чтобы его выполнить, и сдался в плен вместе с армией.

На Власова свалили сначала гибель 2-й ударной армии, а затем и провал всей стратегической операции по прорыву блокады Ленинграда.  Он-де открыл фронт и «перебежал к хозяевам» вместе с армией, которая составила ядро власовской РОА.

Это объяснение устраивало всех: Мерецкова, Хозина, Галанина, Василевского, Ворошилова, а самое главное, лично товарища Сталина. Вот только на всех бойцов и командиров 2-й ударной армии первого формирования на десятилетия легло клеймо — «власовец». Миф культивировался почти полвека, до самого развала СССР, и глубоко укоренился в массовом сознании. Ветераны сражений за Мясной Бор и Спасскую Полисть стеснялись признаться, что служили, а… знаем-знаем, в той самой, «власовской армии». Советская власть и родное Политбюро совершили очередную подлость по отношению к защищавшим их гражданам, втоптав в грязь и мертвых, и оставшихся в живых, ради сохранения иллюзии собственной непогрешимости. И это предательство совершил не Власов, а власть.

Лишь 24 января 1995 года президент России Б.Н. Ельцин подписал указ, полностью реабилитировавший бывших военнопленных и репатриантов. Власть простила невиновных. Просить прощения — такой привычки у нее отродясь не водилось. Тем более что она в России всегда преемственная, когда разговор идет о достижениях, и всегда новая, снова ни за что не отвечающая, вот в чем прелесть, когда речь о подлости по отношению к своему или другим народам.

 

Печальный финал

 

     Думаю, что день Победы нам надо отмечать не салютами и танцами, а стоя с непокрытыми головами на мемориальных кладбищах наших воинов со свечами в руках и портретами погибших, которых не бессмертный полк, а бессмертные десятки миллионов!

      Вечная память советским воинам, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

         

       Статья отражает исключительно личную точку зрения автора, который выражает искреннюю благодарность авторам многочисленных материалов по истории 2 ударной армии и власовского движения, использованных в данной статье.

 

 

Дополнительные ссылки

Темы:
ПЕРСОНАЛИИ:

Дорофеев Михаил Георгиевич

Член регионального совета, председатель Вологодского городского отделения

 

Далее »
ПУБЛИКАЦИИ:

Нужны ли власти привилегии? 22.05.2017

КУДА ВЛАСТЬ ЗАВЕЛА СТРАНУ?

 

Выборы Президента РФ в марте  2018 года – редкая  (следующая через 6 лет) возможность для людей дать свою оценку работе верховной исполнительной власти – единственной в нашей стране власти, имеющей возможность использовать ВСЕ ресурсы подвластной территории: людские, природные, материальные , финансовые и прочие и прочие для достижения своих целей.

Далее »

Убиты и забыты: 75 лет трагедии 2-й ударной армии 16.04.2017

                                                           Путник, придешь в Спарту,

                                                    скажи, что видел нас лежащими здесь,

                                                                как велел закон…


 

Наступление

 

Эти вдохновенные строки, выбитые в Греции на могиле 300 спартанцев, донесшие до нас весть о героизме защитников Фермопил и считавшиеся с тех пор песнью песней храбрости, верности и долга, могли бы быть высечены и на обелиске на железнодорожной станции Мясной Бор в Новгородской области, в память о  погибших там в 1942 году  бойцах и командирах 2-ой ударной армии Волховского фронта.

Далее »

По ком звонит колокол Февраля 27.03.2017

1.

Что это было?

 

      Сегодня, с высоты ХХI века, окидывая мысленным взором темные дали прошлого, можно определенно сказать, что в феврале 1917 произошла никакая не буржуазно-демократическаая революция, никакой не государственный переворот, а случилась грандиозная рукотворная катастрофа русского мира вселенского масштаба, последствия которой русские испытывают до сих пор.

Далее »