Вологодская область

Почему я ушел из школы

16.09.2016


В 2014 году после 24 лет работы в школе, победы на городском, областном и российском конкурсах «Учитель года» и получения звания Заслуженный учитель РФ, я ушел из школы. Ушел, отдав ей, в общем-то, всю сознательную жизнь. И когда меня спрашивают, не жалею ли я о своем решении, с горечью отвечаю – нет.

Ответ на вопрос «почему?» кроется в ответе на вопрос «из какой школы я ушел?». В общем и целом можно ответить так – из школы, которую за 15 лет создала современная российская власть. Точнее, по ее собственному выражению – «оптимизировала».

Процесс оптимизации школы проходил под единственным лозунгом – сэкономить на образовании. Все остальные идеи лишь маскировали это примитивное желание.

Взять, например, оптимизацию системы оплаты труда учителя. Власть уже 5 лет гордо рекламирует свои успехи в этом направлении. Настолько успешно, что многие граждане убеждены, что учителям много платят, а им все мало. Поясню на своем примере, как происходит увеличение зарплаты.

Во-первых, надо понимать, что тут важна точка отсчета. В 2010 году, когда началось это повышение, средняя зарплата в сфере образования была одной из самых низких среди отраслей экономики. То есть начальный уровень был просто нищенский, особенно учитывая, что учитель – это человек с высшим образованием, постоянно совершенствующий свои навыки (в отличие от многих профессий – это обязательное требование). Из нищенского он перешел в верхние слои бедного класса. Вот и все повышение.

Во-вторых, это повышение зарплат сопровождалось увеличением трудовой нагрузки, в сравнении с предыдущим периодом. Скажем, в школе, в которую я пришел в начале 2000х, была пятидневная неделя в начале и конце учебного года, возможность свободного графика работы в каникулярное время и др. Но постепенно директора тихо свернули все эти «улучшения» при полном бездействии профсоюза. Помню, было время, когда в моей школе были уроки по 40 минут. Затем решением директора их увеличили до 45 минут. Но никто не стал получать больше за увеличение рабочего времени. И профсоюз тоже смолчал.

В-третьих, неумолимо растет количество учеников в классах, приходящихся на одного учителя. Это связано как с целенаправленным закрытием школ (многие ли знают, что ЕЖЕГОДНО в России закрывают до тысячи школ), так и с демографическими изменениями.  Есть международная статистика, говорящая, что с каждым увеличением учеников в классе, увеличиваются затраты учителя на поддержание дисциплины. Естественно в ущерб затратам на обучение. Учитель превращается в надзирателя. Правда, эту функцию власть почему-то именует воспитательной, не видя, очевидно, различия.

В-четвертых, растет и количество уроков, которые ведет учитель (т.н. почасовая нагрузка). Когда я уходил из школы, мои 19 часов распределили между оставшимися учителями, т.к. это проще, чем найти хорошего учителя. К тому же, таким образом директор обеспечивает благоприятную статистику по росту зарплат.  Никто же не вникает, что раньше эти же часы вели, скажем, 4 учителя, а теперь три.

По уровню материально-технического оснащения школа остается в 20 веке (разные школы – в разных десятилетиях этого века). Здания стремительно стареют. В основном они построены в 60-80х гг. В Вологде нет ни одной школы, построенной за последние 15 лет – в лучшем случае что-нибудь пристроили к уже имевшимся на начало века зданиям. Если поездить по районам, то найдется школа, где в туалете вместо сантехники дырка в полу. Зато, наверняка в этой школа будет компьютерный класс. Даже с выходом в интернет (в который на самом деле не выйти из-за огромного количества ведомственных «фильтров»).

Учитель в большинстве школ вынужден продолжать учить «по-старинке», с бумажной картой и меловой доской, детей, которых окружает вне школы современная цифровая среда. В хороших школах ему удастся часть уроков провести, используя мультимедийные технологии, но – в очередь с другими учителями, потому что каждый класс обеспечить такой техникой государство не в состоянии. Медиапроекторы берегут как зеницу ока, на замену ламп денег все равно не дадут, поэтому, даже купленный, он может стоять без использования в кабинете директора.

Современная российская школа так и не смогла за последние 15 лет решить главный вопрос – чему учить детей. Поэтому продолжают учить всему, увеличивая нагрузку на ребенка, который к 11 классу окончательно школу ненавидит, хотя в первый класс идет с радостью. Это, несмотря на обилие государственных исследовательских «институтов» и «академий», призванных решить эту задачу. В итоге измученных учебой  выпускников чуть не силой заставляют готовить их же выпускной, который должен стать первым большим праздником в их жизни – а у них к концу года уже ни сил, ни эмоций не осталось.

ЕГЭ, который так громко ругают все, включая находящихся у власти, на самом деле плох ровно в той мере, в какой плоха в целом система образования. В нем нашли отражение все нерешаемые и растущие проблемы этой системы. Коррумпированность, сокращение государственных гарантий бесплатного образования, запредельные учебные нагрузки детей, отсутствие достойного финансирования никуда не денутся, даже если ЕГЭ отменить. Не отменяют его только потому, что, как и везде, здесь есть бизнес-интересы конкретных людей – прибыль издательств и авторов, готовящих для них пособия. Эти же бизнес-интересы (а отнюдь не сохранение славного прошлого) призваны обеспечить разговоры о «едином учебнике истории», например. Кто-то же будет его издавать многомиллионным тиражом с гарантированным сбытом.

Школьный давно перестал быть значимой фигурой в системе образования. За последние 15 лет идет активное сокращение академических свобод учителя. «Свобода преподавания» гарантированная Конституцией, осталась только на бумаге, как и большинство других свобод. Ни выбор учебника, ни выбор методических пособий давно не являются свободными. Учителя все строже контролируют, пользуясь, как кнутом, процедурой аттестации и распределением фонда заработной платы.

К участию в конкурсах профессионального мастерства учителя все чаще принуждают «силой». И это понятно, ведь никаких ощутимых благ за участие и даже победу в конкурсе учитель не получит. Наоборот – ему придется «наверстывать» (увеличивая нагрузку детей) уроки, которые он «не выдал», «шляясь» по разным конкурсам. Время его участия в конкурсе (как и время, затраченное на повышение квалификации и переподготовку) не войдет в заветный пенсионный стаж. Уже десять лет доносят до руководителей страны участники Всероссийского конкурса «Учитель года» эту абсурдную ситуацию. И Медведев, и Фурсенко, и Путин обещали разобраться, учесть, но воз и ныне там.

Профессия учителя сегодня предполагает послушного исполнителя, готового работать за небольшую зарплату в надежде на пенсию через 20 лет, готового мириться со своим невысоким социальным статусом, выполнять, если нужно, пропагандистский заказ власти, обеспечивать (в том числе и личным присутствием) явку на государственные и местные торжества, не роптать на ущемление прав. При этом никто и не требует от него любить детей. Или придется, любя детей и свое дело, борясь за самоуважение, работать на износ, на энтузиазме, к чему и призвал недавно учителей Д. Медведев. Только он не понимает, что энтузиазм очень быстро кончается. Меня хватило только на 24 года.

Кстати, когда из системы образования уходил Заслуженный учитель, «Учитель года России», «Любимый учитель», никто из этой власти и пальцем не шевельнул, чтобы его удержать. 

Автор: Николай Белозеров

Дополнительные ссылки

Темы: